Жизнь с идиотом

Жизнь с идиотом

Опера в 2-х действиях
Музыка Альфреда ШНИТКЕ
Либретто Виктора ЕРОФЕЕВА

Музыкальный руководитель и дирижер - ЕВГЕНИЙ ВОЛЫНСКИЙ
Режиссер-постановщик – ГЕНРИХ БАРАНОВСКИЙ
Художник-постановщик – ДАВИД БОРОВСКИЙ
Художник по костюмам – НИНА ЛЕПИЛИНА
Художник по свету – ГЕНРИХ БАРАНОВСКИЙ
Хормейстер-постановщик – ВЯЧЕСЛАВ ПОДЪЕЛЬСКИЙ
Хореография, пластика – СЕРГЕЙ ГРИЦАЙ
Координатор, конструктор сцены – ГЕОРГИЙ ЛАПИАШВИЛИ
Ассистенты режиссера-постановщика – ОЛЬГА СИДОРОВА, ТАТЬЯНА ГРИГОРЬЕВА
Хормейстер – СЕРГЕЙ ТЕНИТИЛОВ
Концертмейстер – ЕКАТЕРИНА МИСЮРА
Педагог-репетитор – НАДЕЖДА ИСАЕНКО <

Постановка 2003 года

Спектакль – лауреат Национальной театральной премии «Золотая маска» (2004, номинация – «Лучший оперный спектакль»)
Гастроли НГАТОиБ с оперой «Жизнь с идиотом» - Германия (2004, Магдебург, Берлин, Мюнхен), Италия (2004, Рим), Москва (2004, фестиваль «Золотая маска»).

Краткое содержание оперы

Действие первое

Пролог

«Жизнь с идиотом полна неожиданностей»

«Я» сидит в сумасшедшем доме. Он пишет воспоминания, пытается понять, что стало с его жизнью. Он думает о Вове, который убил его жену…
Реальность дурдома смешивается с реальностью воспоминаний. Жена, которой Вова отрезал голову, также продолжает жить в воображении «Я».
«Мой Вова – моё наказание!..» - «Вова, Вова, Вова!» - «У тебя будет сын, Вова, ты будешь гордиться им» -
«Сам дьявол мутит» - «Жизнь с идиотом полна неожиданностей…»

Из хаоса внутреннего мира «Я» возникает сюжет…

Картина первая

«Я вынашивал свой идеал идиота...»

«Друзья поздравили меня с идиотом». Таково было наказание: «Я» наказан за недостаток сострадания. И жена, и друзья считают, что Господь проявил снисхождение. Если признаться честно, то жизнь с идиотом – «наказание легкое, необременительное», да и не наказание вовсе, в нем угадывается даже «некоторая форма доверия»…

«Я» вынужден привести в свой дом идиота. Он не спорил с друзьями и вынашивал свои идеал идиота. Не хотелось брать «случайного олигофрена». «Я» мечтал об иной патологии – «народной по форме и содержанию», представляя себе степенного и лукавого старца, блаженного, «амбивалентного такого старичка», но взять его вовсе не для развлечения, а по внутреннему жизненному расчету…

В жизни все оказалось иначе.

«Новенькая и весьма сносная» жена «Я», которая так любила читать Марселя Пруста и общалась с ним в своем воображении, была зверски убита… Вовой. Тем самым идиотом с назидательным выраженьем лица, почти бессловесным существом. «Эх!..»

Картина вторая

«Я» приходит в дурдом выбирать идиота. Неприветливый сторож «руладой похмельной брани» объясняет, что все уже заперто. Две поллитровки, которые «Я» достал из кармана, решили все проблемы.

Сторож блеснул глазами и повел «Я» в подвал, где бродили около сотни идиотов. Здесь был собран разный люд - бормочущий, воющий, поющий, спящий, жрущий. Этот люд ловил блох, пускал слюну, выяснял отношения, как на партийном собрании («Ты мне план срываешь! Я из-за тебя партбилет ложить на стол не желаю!..»). «Я» пустился на поиски блаженного и в итоге выбрал Вову, который произвел сильное впечатление. «Я» с любопытством взирал на него.

«Вова прохаживался по зале, заломив руки за спину», - в стоптанных шлепанцах, шаркая ногами, но при галстуке и часах. «Аккуратная бородка вкупе с маленькими усами придавала ему вид провинциального вузовского преподавателя, недавно разменявшего полтинник». Вова производил впечатление мудрого профессора. Выбор был сделан. Покладистый и смышленый Вова был «очаровательно плешив», а когда они выбрались на свет Божий, выяснилась любопытная подробность: остатки волос, усы и бородка Вовы оказались рыжими («Рыжий! Какое счастье!») «Я» и Вова стояли на пороге новой жизни. «Так Вова стал моим». Дома их ждала жена «Я», которая не смогла принять участие в выборе идиота.

Действие второе

«Как Я стал его…»

Картина первая

«Я» надеялся получить мыслителя, которого он вовлекал бы в свои углубленные дискуссии, но Вова оказался великим молчальником и кроме «Эх!» никаких слов не употреблял.

Сначала все шло нормально, Вова был очень тихий, «только шаркал тапочками и отъедался». Однажды, вернувшись домой, «Я» застал Вову, веселого и довольного жизнью, сидящего «на кухонном полу в большой луже молока, в окружении выброшенных из холодильника продуктов, то сыра кусок откусит, то в банку с винегретом засунет руку, то вафлей захрустит, то к колбасе потянется…»

Через несколько дней Вова порвал книги, засорив ими ванну и унитаз («О, Боже, он порвал всего Пруста!»), обнажился и расхаживал голый. «И что-то совершенно немыслимое возникло: исполинский бордововенозный червь шевелился на осеннем газоне…»

«Я» и жена объявили военное положение, забаррикадировались в смежной комнате и затаились. Но Вову это не смутило, на самом деле это он объявил военное положение.

...Начались разногласия между мужем и женой, посыпались упреки, взаимные обвинения, а Вова тем временем бесчинствовал за стеной… Наконец, он вломился к супругам, отбросил «Я» в сторону, вышвырнул вон из спальни, запер дверь и уединился с женой.

Картина вторая

Жена «Я» влюбилась в Вову, с умилением отмечала, что Вова стал более чистоплотным. Она купила ему розовую рубаху, на прогулку Вова выходил в фетровой шляпе... Однажды Вова преподнес жене букетик фиалок... Они уединились. «Я» спал на тахте, заложив уши ватой…

Наступила весна («грачи прилетели»), жизнь вошла в колею. «Я» накупил книг Пруста, жена углублялась в чтение… А потом – Вова преподнес «Я» тюльпаны. «Начало складываться наше мужское сообщество».

Вскоре жена забеременела. «Это странно… Дело в том, что у Вовы свои наклонности. Я их уважала и, не скрою, полностью им соответствовала ... Но беременность была ведь исключена!» Что ж, «жизнь с идиотом полна неожиданностей!»

Жена любит Вову и хочет от него ребенка. Она славно научилась выкрикивать «Эх!». Потом сделала аборт. Поняв это, Вова поколотил её и вскоре перенес свой сексуальный интерес на «Я».

Преодолев свое отвращение к Вове «Я» отдается ему. «Мы жили с Вовой в согласии, нежности и неге, даря друг другу скромные подарки: конфеты, шары, цветы и прекрасные лобзанья, как сын живет с отцом, когда они поэты. Божьей милостью, в мире не было людей счастливей нас». Теперь «Я» и Вова поселились в смежной комнате, «предоставив жене простор столовой, тахту и Пруста и братскую, незамутненную любовь». Жена «Я» бесчинствовала, рвала и портила книги Пруста, стала морить «мужское сообщество» голодом. Она хотела получить Вову обратно и поставила условие: он должен выбрать её или мужа. Она обещает родить Вове сына, но «Я» заявляет, что он и есть сын Вовы. Жена его высмеивает. В конце концов, «на какую-то секунду я потерял веру в себя, в нашу с Вовой любовь... Это была секунда неожиданной слабости. Вова увидел это и загрустил». Жена развивала успех. «От неё пахло женщиной. Вова задумчиво теребил рыжую бородку…». Но думал недолго. Вбежал в комнату. Щелкнул секатор. Жена смело пошла на любимый секатор, привезенный из ГДР… «Вова шел на жену, рыжий, умный, родной, словно танк». «Я люблю тебя, Вова!» – воскликнула жена, и Вова отрезал ей голову.

«Я» больше Вову никогда не видел. В сумасшедшем доме сторож принял «Я» как родного. «Я» кусался и пел фальцетом: Во поле береза стояла… Реальность дурдома смешалась с реальностью воспоминаний.

«Ты никогда не умрешь, Вова!» –

«Мы – памятник, Вова, разрушенный враждебными вихрями». –

«Я слышу лебединую песню моей революции». –

«Эх!»